Экс-директор Дагомысского дорожного ремонтно-строительного управления Сафарбий Напсо, выступая свидетелем в Центральном районном суде Сочи по делу бывшего депутата Госдумы Анатолия Вороновского, заявил о системных коррупционных выплатах в дорожной отрасли Краснодарского края. По его оценке, ежегодный объем откатов достигал 2 млрд руб. Об этом пишет ТАСС.
Напсо сообщил суду, что при объеме дорожного фонда региона в 35–42 млрд руб. подрядные организации перечисляли от 3 до 10 % от стоимости контрактов в виде незаконных вознаграждений. Исходя из этих параметров, совокупная сумма откатов составляла порядка 2 млрд руб. в год.
Свидетель указал, что все дорожные предприятия края были объединены в Союз дорожников Кубани. По словам Напсо, на заседаниях организации через директора фонда «Моя Кубань» Андрея Московченко фактически распределялись будущие госконтракты еще до объявления торгов. Генпрокуратура ранее квалифицировала этот фонд как элемент коррупционной схемы. Московченко, как утверждает свидетель, транслировал поручения Вороновского, занимавшего в 2015–2017 годах пост руководителя краевого минтранса. Предприятия, по словам Напсо, не имели возможности отказаться от участия в системе.
Показания прозвучали в рамках рассмотрения иска Генпрокуратуры об обращении в доход государства имущества Вороновского. В иске фигурирует сумма незаконного дохода в размере 2,8 млрд руб., полученного, по версии надзорного ведомства, экс-депутатом совместно с соучастниками в период работы в транспортном блоке администрации края.
Ответчиками по иску также проходят депутат Госдумы Андрей Дорошенко, депутат заксобрания Кубани Александр Карпенко и действующий министр транспорта региона Алексей Переверзев. По данным Генпрокуратуры, Дорошенко и Карпенко по протекции Вороновского руководили ассоциацией «Союз дорожников Кубани», при этом членство в ней было обязательным условием допуска к торгам. Следствие полагает, что Вороновский единолично определял победителей аукционов с завышенной ценой, получая за это денежное вознаграждение, а оформление активов на подставных лиц позволяло скрывать коррупционные доходы.
